«Художник-двигатель» А.Я. Головин

Открывшаяся в малом зале Петербургского музея кукол выставка «Роскошный и пугающий Головин» демонстрирует костюмы, сделанные по эскизам художника. Ее организатор – Т.В. Слезина, доцент Санкт-Петербургской Академии Театрального искусства и руководитель курса художников-технологов по сценическому костюму. Беседа с  ней не только всегда интересна, но и поднимает очень важные и актуальные проблемы, существующие на сегодняшний день в художественной среде.

iHzt1Xj-a_o (1)

О.К.: Татьяна Владимировна, здравствуйте. Расскажите, пожалуйста, немного об истории создания костюмов к выставке. 

Т.В.: Здравствуйте, Ольга. Идея сделать макеты костюмов Головина в куклах пришла в связи с тем, что в этом году Александру Яковлевичу Головину исполняется 150 лет. Вы знаете, в Русском музее открыта большая выставка с работами Головина, и мы решили тоже, как студенты театрального ВУЗа, отметить этот юбилей. А чем мы можем отметить? Только созданием каких-то работ по эскизам Головина. У нас очень давние и тесные связи с Александрийским театром, со Светланой Юрьевной Спириной (театровед, научный сотрудник творческо-исследовательской части Александринского театра, а также редактор официального сайта Александринского театра – прим.авт.), которая занимается как раз эскизами Головина и музеем русской драмы.  Все, что касается костюмов и деталей декораций, что сохранились в Александринском театре, несмотря на войны, революции и метаморфозы нашей жизни, сейчас хранится очень тщательно, описывается, сделана полная фотофиксация, созданы альбомы. И, естественно, первым делом я позвонила Светлане Юрьевне и попросила ее помощи. Она откликнулась сразу же, и в тот же день мы с группой студентов второго курса отправились туда.

О.К: Много костюмов сохранилось?

Т.В.: Много костюмов cохранилось и деталей декораций: зеркала, кресла, специально созданные для пьесы.

О.К.: А это правда, что важные элементы декораций сделаны большего размера, чем в реальности?

Т.В.: Да, это абсолютная правда. Спектакль «Маскарад» — это такой культовый, как теперь говорят, спектакль. Почти сто лет прошло со дня его выпуска, и о нем пишут книги, диссертации, статьи, и все новые и новые какие-то факты раскрываются. Наши студенты сделали пока только два костюма (имеется в виду на человека – прим.автора)  по эскизам Головина, по театральной технологии. И это два дипломных проекта.

О.К.: Они сделаны по театральной технологии того времени?

Т.В.: Того времени, в том-то и дело. Они расписаны по театральной технологии, как тогда делали —  сейчас бы мы иначе сделали все. Сейчас у нас, Вы сами знаете, принт, принт, принт…

О.К.: А в чем отличие костюмов, созданных по «той технологии»?

Т.В.: Понимаете, это были живописные вещи. Потому что никакой принт не может сделать того, что может сделать рука человека. То, что может сделать живым. Вот ты пишешь там розы, где-то рука дрогнула, и две розы одинаковые ты никогда не напишешь.

1919_13

О.К.: Верно.

Т.В.: Александр Яковлевич ведь сам очень много писал декораций. Так же и Константин Коровин писал декорации (куклы в костюмах К.Коровина есть в экспозиции Петербургского музея кукол – прим.авт.). И это совсем другие вещи. В них нет той механистичности, которая есть сейчас во многих вещах.

О.К.: Т. е. получается, что студенты вручную расписывали костюмы? Что это за костюмы? Каким образом они были выбраны?

Т.В.: Выбраны были так: прежде всего, выбирали костюмы, которых нет. Эскизы есть, а костюмов нет.

О.К.: Чтобы помочь театру?

Т.В.: Чтобы не только помочь театру, но и чтобы самим было интересно работать. И поэтому очень все интересно получилось. Девочки очень тщательно изучали и эскизы, а эскизов много, больше двухсот. И, Вы сами понимаете, что сам акт, в котором  маскарад происходит, оформлен детально – пестрота декораций, большое количество действующих лиц. И, причем, там есть барышни танцующие (на эскизах так и написано: «Барышня танцующая»). А есть, так называемый миманс, те, кто стоит и прохаживается, ну и, разумеется,  сами действующие лица: и Нина, и Арбенин, и Звездич, и Графиня Штраль, и Незнакомец. На таком балу, конечно, окружения очень много. Как в XIX веке на бал-маскарад обычно одевались?  Конечно, это экзотические костюмы: турчанки, черкешенки, татарки… Причем Александр Яковлевич очень интересно подошел к этому вопросу: он не стал делать этнографические костюмы, а стал добавлять свои детали.

О.К.: Да, действительно, костюмы такие яркие, необычные.

Т.В.: Вся группа экзотических костюмов с шароварами, кстати, самыми разнообразными — в полоску, в клетку, с разными узорами. Рукава этих самых национальных костюмов могли приближаться внешне к моде XIX века. Здесь же дамы, танцующие в лермонтовских костюмах. А есть и очень смешные фантазийные костюмы, как вот Амур. Он совершенно не тот, которого мы себе обычно представляем. Амур — это обычно кудрявый мальчик с луком…

1919_26

О.К.: А этот похож на такого упитанного мужчину в летах.

Т.В.: Да-да, который уже давно работает Амуром (Т.В. смеется).

О.К.: А на выставке представлены куклы по каким костюмам? Был ли какой-то общий принцип или опять личный интерес студентов?

Т.В.: Здесь разговор уже не шел о том, кого не было, а шел разговор о том, кто кому нравится. Вот, и костюмов, вы знаете, очень много, и они выбирали, кому какое платье нравится. И вот это  очень интересный такой момент, что иногда говорили: «Ой, я это буду делать», но «нет, это уже кто-то другой взял делать», т.е. какие-то вещи нравились всем.

О.К.: И кто же здесь находится?

Т.В.: Ну, у нас в основном не главные герои. Главные герои — Нина в белом бурнусе, Арбенин, Незнакомец. Три куклы, они живут в театральном музее, мы несколько лет назад делали для него специально проект.

О.К.: Мы передаем именно атмосферу, а героев лучше домыслить.

Т.В.: И самое главное, что это вот те самые персонажи, которые действуют именно на балу, на маскараде. Это не главные герои, а это окружение, так называемое.

О.К.: Т.е мы оказываемся, получается, на такой театральной сцене со всем антуражем, с героями, но главных героев мы так и не увидим?

Т.В.: Мы не увидим, да, они у нас в театральном музее живут.

О.К.: Скажите, пожалуйста, были ли какие-то сложности при создании костюмов? Может быть, стоит осветить особенности той техники, которую использовали студенты.

Т.В.: Больших костюмов или макетов?

О.К.: Я думаю, что и то, и другое интересно.

Т.В.: Дело в том, что когда делаешь макет костюма, да, то тут очень важно подобрать ткань, которая бы воспроизводила фактуру той ткани, из которой сделан большой костюм. И, естественно, тут брать впрямую те ткани невозможно. Атлас будет очень толстым, шерсть тоже. Значит, приходится брать ткани, которые в масштабе. И на этих куклах очень много росписи, сделанной специально — полосочки, цветочки. Вот мы смотрели эту оранжевую куклу, которую я Вам показывала, у нее орнамент сделан способом гильоширования. Почему? Потому что та оранжевая ткань верхняя очень прозрачная, это синтетика.  А когда мы под нее подложили желтую ткань, она дала ту насыщенность, которая нам нужна была. И нам надо было еще сделать орнамент. Его мы могли по оранжевой ткани сверху сделать, но на синтетике роспись некрасиво выглядит. Тогда мы решили, что сделаем хитрым способом. Мы выжгли рисунок весь на этой оранжевой ткани выжигателем (способ гильоширования). И сквозь эти отверстия стала проглядывать та желтая ткань, которая и дала нам эффект желтого орнамента, который нарисован у Головина.

DSC07367

О.К.: Как интересно. А с большими костюмами были такие истории?

Т.В.: Да, тоже были. Какие-то ткани специально красили, потому что найти в цвет очень трудно, несмотря на то, что сейчас тканей вагон вроде бы. Что-то расписывалось вручную, потом после росписи дополнительно вышивалось на тамбурной машине. Эта работа была очень сложная.

О.К.: Сколько создается такой один большой костюм и костюм на куклу?

Т.В.: Вся история в том, что большие костюмы — это была дипломная работа. А вы знаете, что дипломом занимаешься полгода. Т.е. собирали материал, иконографию, им помогала очень Светлана Юрьевна Спирина. И, конечно, составлялась смета, потому что Александринский фонд оплачивал материалы. И, естественно, автор старался в эту смету уложиться. Она пишется сначала, приблизительно материалы мы знаем. Но что-то ведь не так случается, как хочется. Например, вот обувь. Она заказана в театральных мастерских, и это одна из самых дорогих позиций, т.к.  тут не только за материал платили, но и за работу. А выполнение этих костюмов Александринскому фонду обошлось, можно сказать, даром, потому что была только покупка ткани, аксессуаров, колокольчиков, бубенчиков, а вся ручная работа дорогущая, им обошлась, можно сказать, даром. Девочки, кто занимался этими костюмами, говорили, что они очень большое удовольствие получили от общения с эскизами, энергетика идет такая…

О.К.: С настоящими эскизами?

Т.В.: С настоящими эскизами. А как выбирали, это смотрел уже каждый, что ему нравилось. И, естественно, старались взять костюм достаточно сложный, как они говорят, чтоб было много работы. А почему много работы? Потому что когда защищают диплом, там же подряд идет компания, и выглядеть хуже других не хочется. У нас были презентации этих костюмов в Александринском театре, и это было очень весело.

О.К.: Ну, это замечательно. У нас на выставке представлены, как я понимаю, костюмы Монты и китайца.

Т.В.: Один костюм мужской, другой женский. Они сделаны в натуральную величину.

DSC07425

О.К.: Они создавались, получается, под студентов?

Т.В.: Они создавались под модель. Т.е. взяли модель, знакомых, родных. Потому что модель в данной ситуации найти — это тоже очень сложно, чтобы она не была очень занята. Ведь надо приходить на примерку, все это согласовывать со мной. Ну, в общем, не просто на нее померили, и все. Они должны прийти, когда я на месте, все согласовать, посмотреть, что-то переделать…

О.К.: Серьезная работа.

Т.В.: Конечно. Причем сначала делается макет из макетной ткани, из простой бязи, на котором определяются все пропорции, ширина, длина. Примерок очень много. И головной убор надо померить. У нас головной убор сделан вместе с прической.

О.К.: Это очень интересно.

Т.В.: Это совершенно театральный способ.

О.К.: Т.е. все так делают?

Т.В.: Да, это очень театральный распространенный способ, когда делается головной убор вместе с прической, если прическа какая-то очень сложная, декоративная. У Бакста есть такие вещи, когда к головному убору косы пришиваются. Это очень такое популярное дело.

О.К.: Но эти костюмы, как я понимаю, на театральную сцену не выйдут?

Т.В.: Ну, вы понимаете, тут история такая, что вряд ли кто-нибудь решится возобновить «Маскарад».

О.К.: Боятся славы дурной или …?

Т.В.: Нет, слава как раз у него не дурная, он сто лет существует.

О.К.: Я говорю про ту угнетающую атмосферу и вот это ощущение, это предчувствие, не боятся ли повлечь за собой тяжелые события? Я к этому веду.

Т.В.: Да, вся история, конечно, то, что это был последний спектакль перед революцией…

О.К.: Т.е. дело не в суеверии?

Т.В.: Нет, конечно.

О.К.: Боятся оплошать?

Т.В.: Ну, не знаю. Сейчас, конечно, есть такая тенденция, когда начинают делать какие-то возобновления. Вот, Вы знаете, у нас и Русские сезоны делают какие-то возобновления, в Мариинском театре было такое возобновление, и костюмы, и декорации, и все, но вот всегда ли это есть хорошо, не знаю. Мне кажется, что, все-таки, надо двигаться вперед. Назад оглядываться — это хорошо, базу иметь замечательно, использовать эту базу здорово, но двигаться надо вперед. А вперед сейчас двигаться как-то не очень удается по какой-то очень непонятной истории отношения к художникам. Вот потому что, например, сейчас во многих театрах больших своих художников русских не зовут. Там итальянцы, англичане, немцы.

О.К.: Т.е. элемент западничества?

Т.В.: Западничества, да. При этом художники, которые там работают, это далеко не всегда первого разбора художники.

О.К.: Но важно, что не наши.

Т.В.: Важно, что не наши.

О.К.: То, что не наше – качество. Мне кажется, что это уже такой стереотип.

Т.В.: Стереотип такой. И, понимаете, тут есть еще, конечно, очень обидная вещь, потому что выпускают художников все время. Сценографов выпускают много, хорошие преподаватели с ними занимаются, но вот как-то очень обидно, что молодые ребята, очень талантливые, с харизмой, работают в основном в провинции.

О.К.: Сейчас, к сожалению, социальный заказ не такой.

Т.В.: Да, сейчас совершенно все другое. И, понимаете, сейчас, когда Мариинский театр каждые две недели выпускает премьеру, а то и каждую неделю, понятно, что страдает качество. Тут есть еще такая вещь, Александр Яковлевич Головин сам следил за всем. Все, что происходило в театре в постановочной части. Интересно открыть книги, в которых он пишет, например, про бутафорский цех. Рисунки его на каждую мелочь, каждую ложку, стул, все нарисовано, каждый орнамент. Понимаете, это нарисовано большим художником. Он не говорит: «Ты, дорогая, у меня такая умненькая, придумай что-нибудь сама».

DSC07426

О.К.: Это стандартная фраза во многих заведениях.

Т.В.: Да, «придумай что-нибудь сама». Это, понимаете, сейчас, к сожалению большому, такая история происходит, что художники приезжают в провинцию, питерские, московские, привозят эскизы. В провинции очень трудно работать, почему? Потому что мастерских нет, материалов нет. Вот у меня каждый год через центр научно-технической информации «Прогресс», он тут, на Васильевском, приезжают люди на семинары — художники по костюмам, технологи по костюмам, закройщики. Приезжают и жалуются все в один голос, что приехал художник, привез эскизы, оставил их и уехал. И хорошо, если он приедет на премьеру, а они там мучаются с этим цветом, с этими тканями. Т.е. раньше художник был таким двигателем, понимаете, двигателем.

О.К.: А кто же сейчас художник?

Т.В.: А сейчас как-то он перестал быть двигателем. Раньше художники приезжали в провинцию, привозили с собой новые знания, понимаете? Да, сейчас говорят «да, по Интернету можно все найти». Все, да не все.

О.К.: Мастерство «по Интернету» не найдешь.

Т.В.: Да, а мастерства, как Вы знаете, не пропьешь. В тех театрах, где были такие хорошие мастерские, а самое главное, где были главные художники. Вот у нас сейчас остался один такой театр, где есть главный художник.

О.К.: Это какой?

Т.В.: Это БДТ. Там главный художник Кочергин, Эдуард Степанович, народный художник, профессор, академик. Вот он всю жизнь проработал с Товстоноговым, был главным художником. И я тоже с ним работала, поэтому я знаю, как он работает. Он не оставляет без своего внимания ни одной мелочи.

О.К.: Наверное, в этом один из маленьких секретов большого успеха БДТ.

Т.В.: Наверно.

О.К.: Может быть, нашим театрам следует снова задуматься.

Т.В.: Вся история в том, что мастерские, которые существуют в театрах, постановочная часть, которая существует в театрах, должны быть все время под присмотром художника. Вот такие художники как Александр Яковлевич Головин, Александринский театр существовал под его непрестанным  вниманием, хотя он работал и в других театрах. Если мы придем в Мариинский театр мы тоже увидим там его занавес просто. Вот голубой занавес знаменитый, который сохранился, это Головин. Он очень работоспособный был художник, и много его живописи, и больших портретов, и театральных работ. А в театре работают, конечно, это с утра до ночи.

О.К.: Может быть, художники просто обленились?

Т.В.: Вы понимаете тут какая история, сейчас появилось разделение художников на художника по декорациям и художника по костюмам.

DSC07409

О.К.: Раньше такого не было?

Т.В.: Раньше такого не было. Художник — это был человек, который отвечал за все: за декорацию, костюмы, за каждую пуговицу, ботинки, кресло. В общем, за весь реквизит отвечал один художник. Сейчас художники стали костюмы делать одни, а декорации делать другие. Не всегда это совпадает, но другого выхода, наверное, нет. Почему, потому что сейчас темп жизни, конечно, увеличился, и делать и декорации, и костюмы, все это курировать, просто невозможно. Сейчас есть такая вот специальность «куратор», который вот за всем наблюдает, раздает работу в мастерские. Много мастерских сейчас, которые существуют вне театра. И спрашивают: «А в каких мастерских вы делали?», «А вот мы у Ники делали». У Ники и Большой театр тоже делает там, понимаете. И сейчас очень многие московские театры делают в Питере, потому что это дешевле. И даже вот простая вещь снималась картина «Иван Грозный» у Андрея Шпая, такая телевизионная картина. И там работала моя подруга, художник по костюмам, Светлана Титова, и моя выпускница Таня Кушнир работала у нее ассистентом. И вот им нужно было на невест Ивана Грозного сделать головные уборы. И оказалось, что в Москве они там ну ни как, не получается и все. И тогда Татьяна говорит: «Светлана Дмитриевна, а давайте нашим студентам дадим». И она приехала, привезла подбор картинок, ткани, мы собрали команду, и быстренько им все сделали. И вот когда была выставка «Русская красавица»  в Музее кукол в феврале этого года фотографии были как раз из этого фильма. Это все были наши головные уборы. Все было сделано быстро, качественно и недорого. Ребята были очень довольны, потому что это было перед Новым годом, денег заработали, им сразу выплатили, в общем, все было замечательно.  А сейчас, например, из Питера, везут костюмы шить в Нижний Новгород, потому что там дешевле.

О.К.: Главное, чтобы работы всем хватало.

Т.В.: Да, там хватает всем работы, и работают с удовольствием. У меня девочки учатся из Осетии, вот у меня сейчас уже третье поколение девушек. Эти ребята, конечно, востребованы все.

О.К.: И это самое важное. Талантливые люди должны быть востребованы. Спасибо Вам большое!

 

Беседовала: Ольга Костерина

Правка: Вероника Гусева, Елена Щиканова

 

Распространять любовь
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •  
  •